Помилуй и прости Видавництво "Академія" (393737588)

Дмитрик с Павлом все-таки заколядовали у деда Пастеляка, которого им было велено обходить, потому что все беды — от него. Рождественский голос семейственности вернул их к этому угрюмому деду, хоть и страх пронимал от самой мысли о нем. Поистине странным был Василий Пастеляк — «молчаливый, нечеловечный, с печатью вечного недовольства, а иногда и жестокости». Таким знали его и не любили такого. Он люто наказывал себя за свои проступки. И боялся признаться себе в своей ненависти к себе. Ведь имел когда-то большую силу, но что она без человечности… Поэтому судьба отвернулась от него и жестоко мстила: «Зверь, сбежавший от голода из леса, поселился во мне. Он грыз мое сердце, травил меня и люто хотел жить». Нет, страшнее зверя был Пастеляк, потому что зверь «никогда сытым не нападет на человека или себе подобного. А люди, мудрые люди больше всего бесятся от сытости». Ради достатка бросил четверых сыновей на растерзание войне, не удержал братоубийства между теми, кого та война не сожрала. Приговорен был услышать от того, к кому имел самое теплое сердце: «Я — ваш грех. Я — тот огромный камень на душе вашей, который должны нести до конца жизни». И не мог убежать от мысли, что во всех утратах виноват он: «Где мой род, где мои дети, где моя земля, так тяжко нажитая? Почему во всех домах окна ныне светятся счастьем, а мои ослепли?». И в отчаянии молил возмущенную землю принять грешного сына убиенного. Убиенного его же грешным братом… Став «раной, которая истекала кровью вперемешку с сукровицей, пекла дико, мучила, не давая ни жизни, ни смерти», единственное, что смог, — загнал себя в молчаливое покаяние и моление Бога смертью избавить от мук. И в тревогу перед смертью, потому что ее — «честную и красивую — тоже надо еще при жизни заслужить». В этой трагической истории рода Пастеляков, пережитой ранимым сердцем мальчишки, много судеб, крови, пота и слез, вырезанных тяжкой жизнью характеров, загадочное сочетание обыденности с неземным. И непостижимость таланта автора этого романа-боли, романа-покаяния.