И случилась тьма. Рузвельт, Гитлер и западная дипломатия накануне войны Лабораторія (370078395)

Увлекательный и новаторский рассказ о том, как все послы Рузвельта в Европе, кроме одного, неправильно оценили Гитлера и его намерения. Эта книга о подъеме Третьего Рейха в Германии и пути к войне с точки зрения четырех американских дипломатов в Европе, которые были свидетелями этих событий: Джозефа Кеннеди, Уильяма Додда, Брекинриджа Лонга и Уильяма Буллитта. До начала Второй мировой войны они служили в ключевых столицах Европы – Лондоне, Берлине, Риме, Париже и Москве. Во многом именно они были первой линией обороны Америки, поэтому часто общались с президентом напрямую, как глаза и уши Рузвельта в мире. К сожалению, большинство из них недооценивало могущество и решительность Адольфа Гитлера и немецкого Третьего рейха. Это новая интересная история о периоде до начала Второй мировой войны в Европе через призму жизни пяти хорошо образованных и преимущественно богатых мужчин, борющихся за внимание человека в Овальном кабинете. Почему стоит прочитать книгу: * Дэвид Маккин, сам бывший посол, излагает историю через призму дипломатии интересным, очень детальным, информативным способом. * Анализирует события перед Второй мировой и показывает дипломатические соревнования, которые велись в период становления Третьего Рейха. * Описывает борьбу Рузвельта с американским изоляционизмом на фоне роста фашизма в Европе и его пути к решению о вступлении Америки в войну. О Дэвиде Маккине Дэвид Маккин – бывший посол США в Люксембурге и бывший директор по планированию политики Государственного департамента США. Сейчас он старший научный сотрудник Немецкого фонда Маршалла Соединенных Штатов в Вашингтоне, округ Колумбия. Цитаты из книги О выборе дипломатов Рузвельтом: Рузвельт выбирал дипломатов по разным критериям, в зависимости от страны. Он раздавал посольства друзьям, политическим спонсорам и время от времени профессионалам. Хотя большинство послов Рузвельта принадлежало к одному кругу, достаточно сложно обнаружить общий знаменатель, который объяснил бы его назначение на ключевые должности, кроме разве что двух черт: похоже, превыше всего он ценил верность и надежность. Рузвельт не всегда выбирал самых способных, но разбирался в людях лучше любого тогдашнего политика, умел найти что-то общее для построения политических и личных отношений с каждым. О впечатлении посла США в Италии Брекенриджа Лонга от встречи с Муссолини: Лонг подробно описал свою встречу с Муссолини в письме президенту: «Он сравнительно невысокого роста, говорит мягким голосом, которым обладает блестяще, излучает покой и степенную элегантность. Посол подарил премьер-министру > экземпляр инаугурационной речи Рузвельта с автографом и в специальной оправе. По словам Лонга, Муссолини был благодарен и отзывался о Рузвельте одобрительно. Он настаивал на том, что Муссолини «выразил вам свое особое уважение». Лонг был не единственным, на кого Муссолини произвел чрезмерное впечатление, — получив письмо Лонга, Рузвельт писал: «Похоже, нет никаких сомнений в том, что его интересует наша деятельность [«Новый курс»]... Я глубоко поражен тем, чего он достиг, а также его честными стремлениями восстановить Италию во избежание общеевропейского кризиса». О работе посла США в СССР Уильяма Буллитта: Однако уже после нескольких месяцев пребывания в Москве мнение Буллитта о советском режиме и его собственной должности изменилось к худшему. На Пасху он написал президенту Рузвельту длинное и откровенное письмо. Он начал с признания: «Москва оказалась неприветливой, как я того и ожидал». На самом деле Буллитт надеялся на укрепление дипломатических отношений, но теперь жаловался, что россияне не умеют ни о чем договариваться с честными намерениями.